«Дракон проснулся». Китай возвращается в мировую экономику
Традиционные сферы влияния европейских колониальных империй и сменивших их во второй половине ХХ века сверхдержав все больше отходят к Pax Chine. Ближнего и Среднего Востока, включая Северную Африку, это касается в полной мере. Зоны политического влияния и экономических интересов Китая все больше пересекаются с традиционным полем «Большой игры». Исчезновение СССР позволило КНР в 90-е годы расширить традиционную сферу интересов в Юго-Восточной Азии за счет постсоветского пространства и бывших «подопечных» Москвы, переставшей соперничать с Пекином за первенство в «социалистическом лагере» и странах «третьего мира». Отношения с США и странами Европы, построенные в эпоху глобального противостояния Запада с Советским Союзом за счет выполнения Китаем роли дальневосточного противовеса «империи зла», сохранились и легли в основу "мирного собирания китайских земель": Макао, Гонконга, а в перспективе и Тайваня. Кто вспоминает теперь в Лондоне о попытках последнего британского губернатора Гонконга отстоять его независимый „демократический“ статус?
То, что у любой другой страны — в первую очередь у России — встретит обструкцию „мирового сообщества“ и будет заклеймено как рецидивы имперского мышления и стремление к гегемонии за счет соседей, в случае Китая обходится молчанием. Возможно, вследствие понимания того простого факта, что сделать с этой страной ничего нельзя, отстаивать свои интересы она будет жестко, а экономические потери любого мирового игрока, вступившего с ней в конфликт, будут неприемлемо велики. Возможно, из-за того, что ядерный статус КНР не означает паритета с США и в Вашингтоне, а может, и в Брюсселе, Китай в отличие от России не рассматривают как реального военного соперника. Но не исключено, что главную роль в этом сыграло понимание китайской элитой правил игры на мировой арене и умение играть по ним. Играть исключительно в собственных интересах, но не давая конкурентам ни возможности обвинить в нарушении этих правил, ни повода вступить в прямой конфликт.
В 90-е годы это было особенно заметно в ситуации, сложившейся вокруг Ирака. Там, где российские дипломаты в ООН говорили о вето, китайские воздерживались. При этом китайской политике не свойственны ни в прошлом, ни сейчас характерные для России иллюзии и сантименты, надежды на джентльменское поведение партнеров и завышенные ожидания, синдром „осажденной крепости“ и обиды, порожденные комплексами, не говоря уже о вере, что текущие недоработки можно исправить в будущем. Возможно, потому, что за несколько тысяч лет китайской государственности страна эта видела все мыслимые кризисы и научилась спокойно относиться к периодам упадка, резонно считая их злом неизбежным, но преходящим.
Как следствие, трудно найти страну на Ближнем и Среднем Востоке, которая не имела бы развитых отношений с Китаем. Иногда — взаимовыгодных. Иногда — выгодных только местной элите. Но всегда — Китаю. И очень часто прямо или косвенно охраняемых его вооруженными силами. В таких странах, как Пакистан, Бангладеш и Мьянма, китайские военные опираются на собственные базы — предмет головной боли регионального соперника КНР, Индии. В других — ограничиваются присутствием полевых частей, прикрывающих добычу и транспортировку полезных ископаемых, как в Судане и других странах Африки, превратившейся в главную ресурсную кладовую Китая, где они заменили британские и бельгийские, португальские и французские гарнизоны. Точно так же китайские компании, за спиной которых стоит китайское государство, заменили индийских и арабских торговцев и промышленников, на плечах которых в колониальный период держалась экономика африканских тропиков и пустынь.
Борьба с исламистским терроризмом для Китая означает противостояние ему лишь на собственной территории — той части Центральной Азии, которая является Синцзянь-Уйгурским автономным районом. Это же касается наркоторговли. Прагматичное использование контактов с местными сепаратистами в Африке контрастирует с демонстративным отказом от признания независимости любого претендующего на нее анклава, которое может стать прецедентом для китайского Тибета. Теснейшие связи с „соотечественниками“, далеко выходящие за пределы того, чем могут похвастаться в этой сфере прочие страны мира, — каналы развития технологического потенциала Китая и его экономического влияния, но отнюдь не основа для будущих „территориальных претензий“, что бы ни утверждали адепты теории „китайского заговора“ и „желтой опасности“.
Полезно помнить, что ШОС — главное поле взаимодействия Китая и России — это именно Шанхайская организация сотрудничества, и деятельность участников в рамках ее структур не отменяет конкуренции, хотя не исключено, что именно нормализацию российско-китайских отношений и снятие взаимных пограничных претензий будущие российские исследователи сочтут главной исторической внешнеполитической заслугой второго президента страны. Не следует забывать и то, что взаимопроникновение американской и китайской экономики не отменяет соперничества США и Китая — слабеющей, но доминирующей на международной арене сверхдержавы и главного претендента на превращение в еще один „мировой полюс“. Не случайно на протяжении последнего десятилетия Вашингтон сделал все возможное, чтобы разрушить сотрудничество в военно-технической области Пекина и Иерусалима, а также осложнить реализацию китайских проектов в Ираке, Иране и Пакистане.
Говоря о сегодняшних беспрецедентных успехах Китая в бассейне Индийского океана и внутренней Азии, не стоит забывать, что китайцы побывали там задолго до европейцев. Центральная Азия, включая часть Казахстана, периодически входила в зону их влияния на протяжении двух последних тысячелетий. Что касается Африки — если бы почти 600 лет назад власти тогдашнего Пекина не приняли решение о прекращении внешней экспансии, величайший из флотоводцев XV века Чжэн Хэ продолжил экспедиции, в которых участвовали десятки тысяч человек, и китайский флот из сотен кораблей вышел в Атлантику — кто знает, каким путем пошла бы история?
Китай не просто становится сверхдержавой, одним из двух будущих мировых полюсов — он возвращается на место, которое по праву занимал когда-то. Возвращается в мировую экономику и мировую культуру. В страны, где когда-то присутствовал или доминировал. В Юго-Восточную и Центральную Азию. На Ближний Восток и в Африку. Похоже, это именно тот случай, по поводу которого у Экклезиаста сказано: "Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: "Смотри, вот это новое„; но это было уже в веках, бывших прежде нас“.
Похожие новости
27-09-2023 Запад ищет нестандартные пути выхода из рецессии (Экономика)
30-05-2026 Поднялся спрос на удобрения из Грузии (Экономика)
02-07-2022 Центробанк РФ разрешил россиянам переводы до 1 млн долларов (Банки)
26-02-2023 Новые санкции Запада «рубят хвост бульдога» (Новости)